Александр Ярошенко: «Руководствуюсь гражданской позицией»

Интервью председателя Донецкой областной организации Политической партии «Фронт Змiн» Александра Ярошенко.

Александр Ярошенко: «Я ушел из бюджетной медицины»

Одной из активно обсуждаемых тем последнего периода являются серьезные кадровые перестановки. Люди одинаково хорошо понимают как то, что у нас не принято комментировать подобные факты, дабы не дискредитировать местную власть в целом, так и то, что хлебные места добровольно не оставляют. Однако Мариуполь – город маленький. Здесь быстро обрастает слухами и становится достоянием масс правда или полуправда того, что официально не комментируется. Но если исчезновение ряда депутатов и чиновников дополнительных вопросов не вызывает (тот замешан в скандальной истории, тот злоупотребил служебным положением), то под уход с должности главврача кожвендиспансера столь одиозной на местной политарене фигуры как А. А. Ярошенко уже подведена политическая подоплека: сняли, потому что оппозиционер. А пришить администратору лечебного учреждения любое злоупотребление в условиях непрозрачного функционирования отечественного здравоохранения – проще простого! Но давайте критически отнесемся к слухам и домыслам и узнаем из первых уст, чем на самом деле обусловлен «уход первого мариупольского венеролога из медицины». А заодно и то, не разочаровался ли лидер областной организации политической партии «Фронт змiн» (ПП «ФЗ») в своем выборе и насколько комфортно чувствует себя в плотном окружении регионалов. Сегодня Александр ЯРОШЕНКО – наш гость.

- Александр Александрович, что побудило вас оставить столь престижную и, как многие считают, доходную должность? Вы действительно совсем ушли из медицины? В бизнес или политику? И как это согласуется с утверждением, что врачи бывшими не бывают?

- Я ушел с должности главврача кожвендиспансера, но не из медицины. По-прежнему являюсь городским специалистом дерматовенерологом и одновременно топ менеджером сети частных клиник. Уволился по собственному желанию. Решение зрело давно и принято еще год назад. Первое заявление подавал в апреле. Но когда понял, что налаженную мной работу могут развалить навязываемые сверху протеже на вакансию, вернулся - перевесила ответственность за диспансер и коллектив. Есть несколько причин моего ухода. Главная – неприятие бюджетной медицины в том виде, в котором она сегодня существует. В ней все за деньги, начиная с получения образования, включая должности. Государство сделало из врачей преступников: может ли доктор, особенно молодой, прожить на 1200 грн.? И представьте, какие провокации и соблазны у врачей кожвендиспансера. Престиж медработника пал. В бюджетных учреждениях отток специалистов, а возрастной пласт 25 – 45 лет практически отсутствует. Половина бюджета здравоохранения находится в тени. За годы работы в государственном и частном секторах здравоохранения я имел возможность сравнить и поэтому отдаю предпочтение частной медицине, где все прозрачно и пристойно.

- Следует ли понимать сказанное вами как откровение, что врачи кожвендиспансера берут взятки? К слову, многих давно терзает вопрос, за какие средства построен ваш дом?

- За честно заработанные в частном бизнесе. И этим горжусь. Как и тем, что ничего не должен бюджету. Закон не запрещает врачу быть частным предпринимателем. Я вообще по жизни созидатель. Никогда не сидел, сложа руки, и не надеялся на государство. Первым в городе в 1993 году создал частную медицинскую фирму. Тогда в Мариуполе регистрировалась 1 тысяча случаев сифилиса в год (сейчас – 50), и половина заболевших были платежеспособными. С тех пор все время в бизнесе. В частной медицине, если грамотно организовать работу, можно развиваться и хорошо зарабатывать. К тому же я очень принципиальный. За 17 лет не взял из бюджетной медицины ни одной копейки. Наоборот, вкладывал деньги и душу. Считаю, и этому учу своих детей, чтобы чего-то достичь, человек должен быть голодным и целеустремленным. Именно таким я был, когда приехал по распределению в незнакомый Мариуполь. Оказалось, нет ни работы, ни жилья. А чтобы попасть в кожвен, нужны были связи. Но мне удалось без них устроиться простым врачом в горбольницу №1 и поселиться в общежитии, в котором прожил семь лет. Первое впечатление – шок от того, в каком убожестве находится бюджетная медицина. Будучи молодым специалистом, я возглавил кожвенкабинет ильичевской больницы и за 5 лет сделал его одним из лучших в области. С помощью спонсорских средств комбината создал в заброшенном здании детского отделения прекрасное, не имеющее аналога в области кожвенотделение. В то время, в 95-м, там были кондиционеры, компьютеры, мебель, плитка; дневной стационар, комната отдыха. Добился необходимого количества ставок: кабинет обслуживал крупный район с населением 125 тысяч. Когда пришел, было 3 врача, а уходил – 12. В 1997-м стал городским специалистом-дерматологом.

В 2003 году мне предложили возглавить городской кожвендиспансер. И опять состояние больницы и система бюджетного финансирования привели меня в шок. Почему госучреждения делают дорогостоящие ремонты, покупают дорогое оборудование и лекарства, которые не нужны больным, а частные клиники не проводят тендеры и по самым низким ценам закупают оборудование, медикаменты и производят ремонты? Потому что предприниматель сам распоряжается заработанными средствами и делает это по-хозяйски, без навязываемых директив сверху и без посредников.

Я решил: мне бюджетные деньги не нужны, больше на них работать не буду, так как подставляю свою голову и коллектив. И мы начали зарабатывать. Поликлинику переселили на второй этаж. Первый отдали детям, инвалидам, часть помещений сдали в аренду частным предприятиям. Мариуполь стал единственным городом в регионе, где кожвенкабинеты при горбольницах были переподчинены финансируемому из облбюджета городскому диспансеру. Раньше эти специалисты не развивались и работали на горбюджетных средствах, что является нарушением Бюджетного кодекса. Следующим этапом будет переподчинение городскому кожвендиспансеру районных врачей.

В рамках реформы здравоохранения мне предложили сокращать ставки. Я отказался: на 450 тысяч населения нечего сокращать. Если в других больницах на одну ставку два доктора, у меня – дефицит. Но ограничил оклады бюджетных врачей ставкой. Хочешь работать дерматологом – меняй табличку после обеда и веди частный прием. Зарабатывай, но плати за аренду кабинета. И здесь самое время ответить на вопрос, берут ли сегодня в кожвене взятки. Конечно, нет! Потому что мы легализовали заработки врачей!

Более того, открыли спецсчет городского кожвендиспансера. В результате ранее теневые средства стали поступать в бюджет учреждения, которое получило возможность за собственные деньги производить ремонты, покупать машины и оборудование. Мы полностью переоснастили лабораторию, что обеспечивает ей статус централизованной и позволяет снизить финансовое бремя на горбюджет. Кстати, это единственная баклаборатория в области при аналогичных диспансерах.

Понимаю, что добровольный уход с должности главврача в 45 лет вызывает подозрения и выглядит нонсенсом: их обычно выносят вперед ногами. Но хочу особо подчеркнуть, что должность я не продал, а оставил. И поскольку очень принципиально подхожу к кадровому вопросу, не бросил диспансер обезглавленным, а позаботился, чтобы запущенный мною механизм работал без сбоев.

- И все-таки: вы намерены плотно заняться бизнесом или политикой?

- Если я чем-то занимаюсь, то серьезно. Политика - тот же бизнес, та же капитализация, которая требует, чтобы ею занимались не от выборов к выборам, а постоянно. Безусловно, одной из причин ухода с должности является большая нагрузка и ответственность как председателя областной организации ПП «Фронт перемен». Мне ежедневно приходится бывать в Донецке, раз в неделю – в Киеве. Совмещать эти обязанности с функциями главврача физически невозможно.

- Вы авантюрист или действительно являетесь приверженцем идеологии «ФЗ»? Говорят, вы сдали мэрство за четыре кресла в депкорпусе.

- Нет, я не авантюрист. Но не привык плыть по течению и быть в стаде. Всегда хотел стать первым, а не 25-м гребцом в общей лодке. А в политику пошел, потому что в принципе не могу быть равнодушным. Многие удивляются: почему он не с нами? Проморгали, дескать, в Мариуполе «ФЗ». Бесспорно, классно быть регионалом в Донецкой области. Но то, что я вижу на местном уровне, меня не устраивает. Нужен другой подход. В партии должны быть молодежь и личности, которые что-то создали. А здесь все сплошь командные игроки и ни одного лидера. Поэтому я взвесил все «за» и «против» и принял решение уйти в «ФЗ». Понимая, что у меня и моей команды будут проблемы на работе и в бизнесе. Я также отдаю себе отчет, что живу на юго-востоке страны, где менталитет отличается от западных областей. И что здесь очень тяжело создать оппозиционную властной устойчивую политическую силу. Но руководствуюсь не партийной идеологией, а гражданской позицией. Нельзя тупо разделять то, чего нет, и что не адаптировано к реальности. А в партиях нет никакой идеологии. Задача любой из них – приход к власти. Как я могу, например, разделять мнение о необходимости вывода российского Черноморского флота, если понимаю, что Севастополь живет за счет него? Мое членство в соцпартии также не было обусловлено ярко выраженной лояльностью: я не был в восторге ни от ее деклараций, ни тем более от Мороза. И был не столько социалистом, сколько ильичевцем. Авторитетом для меня являлся Бойко, его отношение к людям. Раз пришли во фракцию – должны стать членами партии, нельзя быть полубеременными.  А партийная принадлежность не влияет на личностные качества человека. Так, в горсовете прошлого созыва правда преимущественно была на стороне четырех-пяти депутатов из 75. Они активно работали с населением, отстаивали интересы громады, выступали против земельного дерибана. Никто из них, в том числе и я, не защищал свой бизнес, а говорил конструктивно и принципиально, что многих раздражало. И эта пятерка состояла из представителей всех депутатских фракций, включая ПР.

Мэрство я не уступал, верил в победу, хотя объективно понимал, что в «региональном» Мариуполе она невозможна. Можно было побеждать, но не в той ситуации. Выборы – это арифметика. Сегодня нет смысла их комментировать: что есть, то есть. Естественно, велись переговоры, но со мной договориться не удалось. А к тому, что обо мне говорят и пишут, отношусь спокойно, на слухи и сплетни не реагирую. Считаю, некорректно смотреть в чужой кошелек и обсуждать чужую личную жизнь. Например, для кого-то это повод посудачить, а для меня мои четверо детей – радость и гордость. Кто-то завидует и недоумевает, как Ярошенко построил дом, а я горжусь, что сумел заработать не на бюджете. Но при этом считается банальным говорить об очевидном. В частности, о том, что Ярошенко сделал одну, другую больницу и обустраивает систему частной медицины, где уже достигли космических высот. О том, что схема теневой бюджетной медицины не просто существует, а легализирована. И что целые заводы открыто отправляют в оффшоры теневые средства. Впрочем, хорошо, что обо мне говорят и пишут: где бы я получил столько бесплатного пиара?!

- Как чувствует себя депутатская партгруппа «ФЗ» в абсолютном меньшинстве? Не смущает, что ваши четыре голоса не способны влиять на сессионные решения, а на поддержку бывших единомышленников теперь вряд ли можно рассчитывать?

- Главное, что мы имеем собственную позицию и озвучиваем ее. И от того, что говорим правду о происходящем, получаем моральное удовлетворение. Несмотря на кажущееся противостояние, многие регионалы нам сочувствуют и признаются вне стен сессионного зала, что как граждане полностью поддерживают. Но куда денешься? - партийная дисциплина.

- Пока вы только заявляли о своих правах как оппозиции. Но в чем смысл удовлетворения, когда один за другим начнут приниматься вредоносные для города и громады земельные вопросы, а вы ничего не сможете сделать, так как ваша принципиальная позиция не более чем комариный писк?

- В том, что мы можем смело говорить о несправедливости. Ведь и раньше наши 25 голосов не влияли на решения регионалов. Мы хорошо знаем механизм протягивания таких вопросов: их будут поднимать до тех пор, пока не утвердят. Не мытьем, так катаньем. Но среди представителей ПР достаточно честных и хороших людей, на принципиальность и сознательность которых можно рассчитывать; только их никто не слышит. К слову, иногда они сами просят нас пролоббировать какой-то вопрос. В то же время нельзя утверждать, что к оппозиции не прислушиваются. Так, в прошлой каденции нам удалось отбить от коммерческой застройки территорию третьей горбольницы. В декабре я поднял ряд вопросов по медицине и скорой помощи. В частности, о недопустимости сокращать медработников и необходимости увеличить годовое финансирование центра гемодиализа с 750 тысяч до 3,2 млн. грн., из которых половина должна быть выделена горбюджетом, а половина внесена в городскую программу со звездочкой. Если взять вопрос под контроль, то он целиком решаем при первом же перевыполнении бюджета. Мои предложения поддержали.

- Традиционный вопрос - о планах доктора, бизнесмена, депутата и политика Ярошенко на ближайшее время. Кстати, вы ведете вербовку адептов «ФЗ»?

- Моя предыдущая, текущая и планируемая деятельность основывается на жизненном кредо: все делать с любовью, от души, с максимальной самоотдачей и относиться к людям так, как хочешь, чтобы относились к тебе. Я стараюсь следовать данным принципам и в политике, и в бизнесе, и в профессии, и в депутатской работе. И вообще считаю, что живу с пользой.

Как политик буду продолжать оргработу по партийному строительству, комиссионному рассмотрению готовящихся ВРУ законопроектов и внесению предложений, подготовке к парламентским выборам. И гордиться тем, что депутаты от «ФЗ» подстегивают своей деятельностью работу регионалов – даже при том, что чувствуют себя в Донбассе как на вулкане. Мы не занимаемся ни агитацией, ни вербовкой сторонников. Народ и так обозленный. Многие из тех, кто к нам приходит, - несчастные, обиженные люди. Они не за «ФЗ», а против местной власти, регионов. С такими можно наломать дров, поэтому относимся к ним очень аккуратно. Спрашиваем, что могут предложить. Если просто против действующей власти, рекомендуем идти в БЮТ или еще куда-то. Критика хороша, когда она конструктивна. Оппозиция должна не кричать: «Вы делаете неправильно», а предлагать, что нужно сделать.

Я никогда не лукавил, говоря, что мы в оппозиции к власти, но не к народу. Партийный офис не для членов партии, а для людей. Знаю как врач, что самое главное – личный контакт и рукопожатие.  Мы готовы вместе с людьми решать их проблемы и задавать вопросы власти: почему она что-то не выполняет. Только так можно помочь жителям города. Не лозунгами и обещаниями, а конкретной поддержкой. Поэтому будем продолжать делать добрые дела.

Сегодня мы с коллегами по депутатской фракции готовим предложения к проекту Программы социально-экономического развития Мариуполя на 2011 год. Нами уже внесено около 30 предложений, часть которых, как я уже говорил, касается финансирования и контроля реформирования здравоохранения. Одно из наших требований – вернуть во дворы детские площадки, вытесненные гаражами и парковками. Город вполне может строить по 50 площадок в год. Собственно, планирование депутатской деятельности – процесс перманентный. Достаточно сказать, что подготовка к каждой сессии горсовета должна занимать не меньше месяца.

Одна из моих жизненных установок - быть лучшим во всем, в том числе в профессии - привела к пониманию того, что не надо быть главным, нужно стать хорошим врачом-клиницистом. Поэтому я намерен продолжать консультировать больных, оказывать помощь, выполнять все, что зависит от меня как от специалиста, координировать работу и развивать частные медицинские клиники, которые дают большие возможности как для обеспечения высокого качества и достойного уровня обслуживания пациентов, так и для самосовершенствования.

- И еще один не совсем корректный вопрос: где вы отдыхаете?

- Никогда и нигде – на работе. Некогда! Нет, извините, вспомнил: четыре года назад отдыхал в Арабских Эмиратах; это был мой единственный отдых за много лет напряженного труда.

- Спасибо, Александр Александрович, за откровенную беседу. Удачи в работе на благо мариупольцев!

Беседовала Екатерина ЗАСЛАВСКАЯ.